Информационный центр сахаджа йогов

международные и российские новости

В Сахаджа Йоге нет иерархии. Как вы знаете - мы все одно, мы все едины. Нельзя сказать, что руки лучше ног или ноги лучше чего-то еще. Точно также все важно и все циркулирует как клетки крови. Нельзя сказать, что одна клетка крови хорошая, а другая - плохая; или что какая-то выше. Точно также мы все циркулируем, так что не нужно бояться.
— Шри Матаджи, основатель Сахаджа Йоги

О Рамана Махарши

Дата новости: 2013-12-30

"Как искатель жемчуга, привязывая камень к поясу,
ныряет в море и берет жемчуг, лежащий на дне,
так и каждый, ныряя внутрь самого себя
с помощью непривязанности, может достичь жемчужины духа".



30 декабря - день рождения Рамана Махарши (1879-1950) - индийского святого и гуру, о котором Шри Матаджи говорила как о реализованной душе. Рамана Махарши жил на горе Аруначала (см. фотографии Аруначалы и веб-камера, направленная на Аруначалу), которая считается воплощением Шри Шивы. Он много говорил о самореализации и необходимости самопознания, однако суть его учения заключается в безмолвии, спокойствии ума и соединении с духом.

Рамана Махарши (Венкатараман) родился в деревне Тиручули на юге Индии. Ребенком он отличался прекрасной памятью и удачливостью во всем, а также необычно глубоким сном. В 16 лет Рамана Махарши пережил мистический опыт, который навсегда изменил его жизнь. Он сидел один в комнате в доме у своего дяди, когда внезапно им овладел страх смерти. Тогда юный Рамана задался вопросом: что же произойдет, когда умрет его тело? Разве тело - это он сам? И в глубине себя он почувствовал, что его внутреннее "Я", его Дух превосходит тело, и что этот Дух бессмертен.

Этот опыт полностью и навсегда изменил мальчика. Он утратил интерес к занятиям, друзьям, родственникам, даже к пище и стал часто посещать главный храм Мадурая, где проводил долгие часы перед святынями. Наблюдая эти изменения в мальчике, родственники постоянно упрекали его. 29 августа 1896 его старший брат не выдержал: "Зачем человеку, погруженному в созерцание, нужны книги, школа и дом?", тогда юный Венкатараман сказал себе: "Да, это абсолютно правильно. Какое мне дело до всех этих вещей?" - и решил сразу оставить дом и отправиться к священной горе Аруначала, где и оставался до конца своих дней.

В Тируваннамалай он приехал утром 1 сентября 1896 года и сразу отправился в Храм Аруначалы. Войдя в храм, он сказал: "Отец, я пришел по Твоей команде, да исполнится Твоя воля". Проведя некоторое время в медитации, он вышел из Храма, пошел в город и вернулся обритый наголо, с набедренной повязкой в качестве единственной одежды.

Первоначально он жил в Тысячеколонном Зале Храма. Чтобы избежать помех со стороны толп людей, привлеченных необычным зрелищем юноши, почти мальчика, погруженного в такую глубокую медитацию, Он должен был перемещаться с места на место как внутри, так и вне Храма. Не менее трех лет прошло в поддержании абсолютного молчания и в глубоком, всепоглощающем погружении в себя. Когда он сидел у святыни Патала Лингама, в темном углу подземелья Тысячеколонного Зала, на него набрасывались ядовитые насекомые, однако он пребывал в себе, не ощущая боли и неудобств, не сознавая случившегося с телом.



Поклонники собрались вокруг и пытались спасти его физическое тело. Один такой поклонник, Аннамалай Тамбиран, начал почитать молодого Свами, предлагая фрукты, цветы и делая аарти, как если бы он был священной статуей в храме. Первый день этого странного почитания прошел без протеста, но когда Тамбиран назавтра пришел вновь, снова принес пищу и собирался повторить свое почитание, то увидел рядом на стене надпись на тамили, сделанную углем: "Это (пища) - достаточная служба для этого (тела)". Так стало ясно, что юный Свами грамотен.

Долгое время он сохранял молчание, считая, что "истинная тишина есть на самом деле бесконечный разговор". Для достижения освобождения Рамана Махарши считал важным само-исследование ("Кто я?"), а также бхакти (преданность).



После несколько лет поисков его нашли родственники. Его мать пыталась уговорить сына вернуться домой. В то время Махарши хранил молчание, поэтому Он кратко написал ответ:

"Все судьбы душ предопределены Богом в соответствии с их деяниями. То, что определено судьбой как недостижимое, не будет никогда достигнуто никем, каковы бы ни были старания. То, что должно произойти, однажды обязательно произойдет, как бы мы ни пытались этого избежать, И это - несомненно. В конце концов мы сами убедимся, что самое лучшее для нас - хранить Молчание."

После нескольких лет медитации Рамана начал общаться с искателями.

В Интернете есть много документальных видеоматериалов, на которых запечатлен Рамана. Когда к нему обращались с просьбой записать его голос, он отвечал: "Мой истинный голос - тишина. Как ее можно записать?"



Рассказывают следующую историю: как-то раз один искатель принес магнитофон для записи голоса Рамана Махарши. Он слышал от других, что, возможно, Рамана будет против этого. Он поставил магнитофон около Раманы, поклонился ему и попросил разрешения на запись. К его удивлению, Рамана начал задавать технические вопросы об устройстве магнитофона, и он подумал, что таким образом он получил разрешение на запись голоса Раманы.

После того, как искатель ответил на вопросы, он включил магнитофон, поставил микрофон около Раманы и сел в тишине. Рамана внимательно смотрел за происходящим. В тишине был слышен только звук работающего магнитофона.

Через десять-пятнадцать минут разочарованный искатель подошел к Рамане, выключил магнитофон и спросил Раману, почему тот не говорил, и сказал, что его голос можно записать только тогда, когда он говорит.

Рамана ответил: "Почему ты так думаешь? Мой голос был записан. Мой язык - это язык тишины, она и была записана, разве нет?" - озадачив искателя.

Цитаты Шри Рамана Махарши

"Относительное знание свойственно уму, но не Атме. Поэтому оно иллюзорно и переменчиво. Возьмем, например, ученого. Он выдвигает теорию о том, что Земля круглая, и пытается доказать неоспоримость своих доводов. Когда он засыпает, сама эта мысль исчезает; его ум пуст. Какое же значение имеет, круглый ли мир или плоский, когда он спит? Итак, вы видите тщетность относительного знания такого рода. Необходимо выйти за пределы относительного знания и пребывать в Духе. Истинное знание, а не концепции ума, является таким опытом."

"Почему вы должны беспокоиться о будущем? Вы даже не знаете толком настоящего. Заботьтесь о настоящем, будущее же позаботится о себе само."

"Вопрос: Как человек " знания без сомнения" узнает, что он таков? Знанием полноты своего Просветления? Или прекращением осознавания объектов?
Рамана: В твердом естественном состоянии, посредством высочайшей Тишины, свободной от всех склонностей ума, Мудрец познает себя как такового без всяких сомнений."

"Вопрос: Моя реализация поможет другим?
Махарши: Да, и это лучшая помощь, которую вы можете оказать другим. Великие истины обнаруживаются в безмолвных глубинах Духа. Воистину нет "других", которым нужна помощь. Получивший реализацию видит везде лишь Дух, так же как золотых дел мастер видит только золото, оценивая стоимость различных драгоценностей, сделанных из золота. Имя и форма существуют только до тех пор, пока вы отождествляете себя с телом. Но когда вы выходите за пределы телесного сознания, то "другие" также исчезают. Осознавший не рассматривает мир отличным от самого себя."

"В йоге термин самадхи используется для обозначения определенного рода транса, и есть разные виды самадхи. Но состояние самадхи, о котором я вам говорю, другого рода. Это сахаджа самадхи. В нем вы остаетесь спокойным и невозмутимым даже во время активности. Вы осознаете, что вами движет ваше внутреннее "Я", и на вас не влияет то, что вы делаете, говорите или думаете. У вас нет беспокойства, тревог или забот, потому что вы понимаете, что ничего не принадлежит вам как отдельно взятой личности, и что все действия совершаются чем-то, с чем вы осознанно связаны."

Карл Густав Юнг - "Шри Рамана и его послание современному человеку"

Шри Раману можно, пожалуй, назвать "hominum homo", настоящим "сыном человеческим" индийской земли. Он - "подлинный", а вдобавок - "феномен", что с точки зрения Европы претендует на уникальность. Но в Индии он - белейший просвет на белой ткани (белизна которой упомянута потому, что ведь таким же образом существует и черная ткань). Вообще в Индии видишь так много всего, что в конце концов начинаешь хотеть видеть хоть чуть-чуть меньше, и чудовищная пестрота местностей и людей возбуждает тоску по чему-то совсем простому. И это простое есть: оно пронизывает душевную жизнь Индии, как аромат или мелодия; оно повсюду все то же, но никогда не бывает монотонным, а всегда бесконечно разнообразно. Чтобы его узнать, довольно прочесть какую-нибудь из Упанишад или несколько бесед Будды. То, что звучит в них, звучит всюду, отражается в миллионах глаз, проявляется в бесчисленных жестах, и нет такой деревушки или тропинки, рядом с которыми не стояло бы раскидистое дерево, в тени которого Я размышляет о своем собственном упразднении, топя мир многих вещей во Вселенной и Всеедином бытии. Этот зов был до того ясно слышен мне в Индии, что вскоре я уже не мог избавиться от ощущения его убедительности. Поэтому-то я был совершенно уверен в том, что никто не в состоянии достичь большего, и менее всех - сам индийский мудрец; и если бы Шри Рамана высказал нечто не согласующееся с этой мелодией или претендовал на большее знание, то этот просветленный человек в любом случае был бы неправ. Руководствуясь этой не требующей усилий, климатически соответствующей зною Южной Индии аргументацией - если святой прав, то он воспроизводит древний мотив Индии, а если от него исходит что-то другое, то он неправ, - я без сожалений удержался от визита в Тируваннамалаи.

...

[Такие, как Шри Рамана Махарши] не только заставляют вспомнить о тысячелетней духовной культуре Индии, но и прямо воплощают ее собой, будучи тем самым впечатляющим предостережением: за всей новизной западной цивилизации с ее материалистически-технической и коммерческой посюсторонностью не забывать о потребностях души. Горячечный порыв к политическому, социальному и духовному присвоению, с якобы неутолимой страстью раздирающий душу западного человека, неудержимо распространяется и на Востоке, грозя принести с собой последствия огромных масштабов. Не только в Индии, но и в Китае исчезло уже многое из того, чем некогда жила и плодоносила душа. Переход к внешней культуре, с одной стороны, может, правда, покончить с многочисленными недостатками, устранение которых выступает в высшей степени желательным и полезным, но, с другой стороны, как показывает опыт, этот прогресс покупается слишком дорогой ценой утраты душевной культуры. Ведь, без сомнения, жить в хорошо спланированном и гигиенически оборудованном доме намного удобнее, но это не снимает еще вопроса о том, кто обитатель этого дома и вкушает ли и его душа тот же порядок и опрятность, что и обслуживающий внешнюю жизнь дом. Жизнь показывает, что человек, настроенный на внешнее, никогда не удовлетворяется просто необходимым, а всегда стремится, помимо этого, получить что-то еще большее и лучшее, которое он, верный своему предрассудку, постоянно ищет во внешнем. При этом он полностью забывает, что сам, при всем внешнем благополучии, внутренне все тот же и потому, жалуясь, что у него только один автомобиль, а не два, как у большинства других, жалуется из-за внутренней нищеты. Конечно, внешняя жизнь человека претерпит еще много усовершенствований и приукрашиваний, но они будут утрачивать свою значимость в той мере, в какой внутренний человек будет от них отставать. Насыщение всем "необходимым", несомненно, есть источник счастья, который нельзя недооценивать, но помимо этого свои требования выдвигает и внутренний человек, и эти требования невозможно утолить никакими внешними благами. И чем слабее этот голос будет доноситься сквозь шум погони за удовольствиями мира сего, тем более внутренний человек будет превращаться в источник необъяснимого злополучия и непонятных несчастий в жизненных условиях, позволяющих надеяться на нечто совсем иное. Переход ко внешнему становится неисцелимым страданием, потому что никто не может понять, почему надо страдать от себя самого. Никто не дивится своей ненасытности, а всяк считает ее своим неотъемлемым правом, не думая о том, что односторонность душевной диеты ведет в результате к самым тяжким нарушениям нормы. Вот почему болен человек Запада, и он не успокоится, пока не заразит своей алчной неутомимостью весь мир.

Именно поэтому мудрость и мистика Востока должны значить для нас столь многое, хотя они говорят на собственном языке, которому невозможно подражать. Они должны напомнить нам о том похожем, что есть в нашей культуре и о чем мы уже забыли, и приковать наше внимание к тому, от чего мы отмахнулись как от несущественного, - а именно к судьбе нашего внутреннего человека. Жизнь и учение Шри Раманы имеют значение не только для индусов, но и для людей Запада. Они суть не просто "document humain", а предостерегающее послание человечеству, которое вот-вот потеряет себя в хаосе своей бессознательности и бесконтрольности.

Полный текст см. здесь